Полный текст

В конце 1930-х инженер Bell Labs Гомер Дадли исследовал сжатие телефонного сигнала, но в итоге подарил машинам голос. Его Voder (1939) синтезировал речь без голосовых связок. Инструмент требовал жесточайшей координации: специально обученный оператор плавно комбинировал электронные вибрации с помощью педалей и рычагов с непрерывным откликом.

Автоматическим братом аппарата стал Вокодер — система анализа и ресинтеза звука для медных линий. Он измерял энергию голоса узкополосными фильтрами и воссоздавал её белым шумом. В музыке этот метод кросс-синтеза заставил синтезаторы разговаривать: машина извлекает амплитудную огибающую из микрофонного сигнала и накладывает её на электронный аккорд. Именно так жутко запел Moog Modular в саундтреке Венди Карлос к «Заводному апельсину» (1971), а Элвин Люсье превратил живой хор в абстракцию (North American Time Capsule, 1967). Французский композитор Филипп Манури в своей масштабной пьесе Pluton использовал алгоритм вокодера для кросс-синтеза совершенно чужеродных объектов: он скрестил звучание фортепианного аккорда с мощным ударом в там-там.

Инженерная утилита случайно запустила европейский авангард. Демонстрация Вокодера акустику Вернеру Майер-Эпплеру в 1948 году привела к созданию легендарной студии WDR в Кёльне и рождению Elektronische Musik. К концу 70-х коммерческие модели от Moog, Korg и Roland захватили индустрию, а сам аналоговый принцип переродился в цифровой фазовый вокодер (FFT). Этот алгоритм дал композиторам абсолютную власть над временем и высотой тона, позволив Тревору Вишарту в пьесе Vox-5 бесшовно расплавлять человеческую речь в гул толпы, ржание лошадей, звон колоколов и жужжание пчел.