Полный текст

В конце 1950-х инженеры бились над оцифровкой телефонной речи, пропуская через мейнфреймы потоки акустических данных. Макс Мэтьюз осознал парадоксальную вещь: если машина способна просчитать человеческий голос для телефонной линии, она может сгенерировать любую мыслимую волну. Так телекоммуникационная инженерия породила первую программу для прямого синтеза звука.

Процесс создания музыки требовал смирения, так как реал-тайма не существовало. Композитор пробивал код на жестких перфокартах и отдавал их операторам лампового гиганта IBM 704. Мэтьюз придумал элегантную архитектуру, разделив систему на две части. «Оркестр» состоял из виртуальных строительных блоков (UGen) — математических фильтров и осцилляторов. «Партитура» задавала время и высоту тона. Для экономии памяти был применен таблично-волновой синтез: компьютер брал цифровой слепок одного колебания волны и зацикливал его с нужной скоростью. Машина пережевывала эти уравнения в пакетном режиме по ночам. Утром цифры прогонялись через ЦАП на магнитную ленту. Чтобы услышать 17 секунд сухого, механического писка пьесы «The Silver Scale», композитор ждал долгими часами, вслушиваясь в гул вентиляторов.

Несмотря на примитивное звучание ранних экспериментов, архитектура MUSIC N определила развитие цифрового аудио. В 1968 году Мэтьюз переписал код на язык FORTRAN (версия MUSIC V), что позволило запускать программу на мейнфреймах других производителей. Передача перфокарт с исходным кодом в университеты стимулировала новые исследования: Жан-Клод Риссе применил эту среду для акустического анализа тембра трубы, а Джон Чоунинг в Стэнфорде открыл метод FM-синтеза. Разработанная Мэтьюзом концепция Unit Generators (независимых программных блоков генерации и обработки сигнала) легла в основу современных сред визуального программирования (Max/MSP, Pure Data) и всей архитектуры VST-плагинов.