Columbia-Princeton Center (1959)
Идеи
1959 год. Холодная война идет не только в космосе, но и в звуке. Фонд Рокфеллера вливает баснословные $175 000 в лабораторию, которая должна утереть нос европейскому авангарду. CPEMC разместился на бывшем молочном заводе и стал первой электронной Меккой США, объединив визионеров с четырех континентов.
Полный текст
К концу 1950-х американцы откровенно проигрывали музыкальную гонку. Пока в Париже и Кёльне вовсю работали государственные радиостудии, пионеры США ютились по углам. Первые эксперименты Усачевского и Люнинга проходили в обычных квартирах и даже в подвале дома легендарного дирижера Артуро Тосканини, куда они возили оборудование ночью на велосипедах. Переломный момент наступил в 1956 году, когда композиторы отправились в Европу, чтобы лично изучить устройство передовых студий Парижа и Кёльна. Вернувшись, они поняли: чтобы конкурировать на мировом уровне, американским энтузиастам нужен мощный объединенный центр.
Всё изменилось благодаря Фонду Рокфеллера. Заметив, что композиторы обоих университетов (Люнинг, Усачевский и Бэббитт) уже вовсю работают вместе над синтезатором RCA в Принстоне, представители фонда сами рекомендовали им создать совместный центр и выдали на это сумасшедший грант. Под новую объединенную студию отдали Prentis Hall на Манхэттене — бывший завод по розливу молока.
Среди индустриального кафеля и гулких труб образовался уникальный плавильный котел. CPEMC работал как культурный магнит, куда потянулись визионеры со всего мира — от аргентинца Марио Давидовского и египтянина Халима Эль-Дабха до турецкого новатора Бюлента Ареля. Сотни композиторов проходили через студию, чтобы лично взглянуть на машины будущего. По воспоминаниям Милтона Бэббитта, градус напряжения здесь был таким, что когда Центр посетил великий Игорь Стравинский, от открывшихся звуковых возможностей он пришел в такое волнение, что «прямо на месте перенес сердечный приступ».
Пока «колумбийцы» сутками резали пленку бритвами, пытаясь сохранить в электронике человеческое дыхание, «принстонцы» во главе с математиком Бэббиттом искали тотальный контроль и стерильность. Эту бескомпромиссную позицию Бэббитт вскоре закрепит в своем скандальном манифесте «Кого волнует, если вы слушаете?». Именно в этом хаосе из споров и километров пленки электронная музыка стала полноправным академическим искусством.
Источники
- Gluck, Robert J. (2007). The Columbia-Princeton Electronic Music Center: Educating International Composers — Computer Music Journal
- Patterson, Nick (2011). The Archives of the Columbia-Princeton Electronic Music Center — Notes
- Hartsock, Ralph (2006). Precursors to the Formation of the Columbia-Princeton Electronic Music Center — ICMC
- Hinkle-Turner, Elizabeth (2006). Women Composers and Music Technology in the United States: Crossing the Line — Ashgate, Aldershot