Полный текст

Раскол между французской musique concrète и кёльнской elektronische Musik, наметившийся еще в начале 1950-х, к 1970-м никуда не исчез. С одной стороны – Шеффер, конкретные звуки и редуцированное слушание, с другой стороны – немецкий педантизм Штокхаузена и маниакальная одержимость синтезом. Вряд ли Пармеджани ставил себе целью стать тем, кто всех помирит, но в De Natura Sonorum именно это и произошло.

Его De Natura Sonorum - масштабное полотно в двух частях, изучающее саму природу звука и диалектику между конкретным, то есть звуками реального мира, и искусственным, то есть электронным. Пармеджани действовал как энтомолог: выстраивал пары, сталкивая записи струн, капель или звона кухонной утвари с шумом аналоговых синтезаторов, создавая «невозможные» звуковые объекты. Несмотря на доступ к студийным инструментам GRM, включая синтезатор Купиньи, De Natura Sonorum создавался в «эпоху ножниц» путем изнурительного ручного микромонтажа магнитной ленты.

Альбом стал классикой электроакустики и повлиял на последующие поколения — его методы открыто признают своим вдохновением гиганты IDM, такие как Aphex Twin и Autechre. Концептуальная работа Пармеджани со «звуковыми микрочастицами» и абстракцией времени заложила фундамент для развития целых музыкальных направлений и техник, включая гранулярный синтез.