Полный текст

Главный парадокс MIDI – этот протокол абсолютно нем. Он передает не аудиосигнал, а сухую математику исполнения: высоту ноты и силу удара по клавише (velocity). Используя 7-битные числа от 0 до 127 (и 14-битную шкалу для колеса pitch bend), протокол просто фиксирует механику игры: какую клавишу нажали, с какой силой и когда отпустили. Клавиатура стала лишь контроллером, полностью делегировав генерацию звука внешним модулям.

До 1983 года аппаратная электроника напоминала Вавилонскую башню: из-за проприетарных стандартов или капризных CV/Gate интерфейсов инструменты разных брендов отказывались работать вместе. MIDI стал редким актом корпоративного перемирия: через порты IN, OUT и THRU устройства можно было соединять в цепочки и управлять несколькими инструментами с одной мастер-клавиатуры.

Особенно важным MIDI оказался для компьютеров. Вместо тяжелого аудиосигнала они работали с компактным потоком числовых данных, который легко записывать, редактировать и воспроизводить. Так появились секвенсоры вроде Cubase и среды алгоритмической композиции вроде Max, где музыку можно было программировать как последовательность событий. Базовый стандарт MIDI оказался настолько устойчивым, что до сих пор позволяет современному ноутбуку управлять синтезатором 1980-х.