Fairlight CMI (1979)
Сэмплинг
Синтезаторы высчитывали звук математикой — Fairlight CMI просто записывал его: оцифрованный сигнал ложился на клавиши, и любая запись становилась инструментом. Профсоюз музыкантов назвал его смертельной угрозой.
Полный текст
Питер Фогель и Ким Райри собирали свою машину в Сиднее на базе прототипа QASAR M8 инженера Тони Фёрса. Она пошла против всей логики синтеза: вместо того чтобы вычислять волну по формуле, Fairlight CMI пропускал живой звук через аналого-цифровой преобразователь и раскладывал запись по клавишам. Внутри — 8-битные процессоры Motorola 6800 и восемь голосов полифонии, каждый на отдельной плате. Так выглядел первый коммерчески доступный цифровой сэмплер. Современники окрестили его «цифровым меллотроном», но у меллотрона не было главного: формы волны здесь редактировались световым пером прямо на ЭЛТ-мониторе — звук буквально рисовали по экрану.
Вторым магнитом стал Page R — визуальный секвенсор программиста Майкла Карлоса, вдохновлённый паттернами драм-машины Linn LM-1: ритм собирался тем же световым пером на временной сетке, за годы до MIDI-секвенсоров. Комплект стоил от 25 до 36 тысяч долларов; Мик Джаггер, по легенде, услышав цену, заметил: «Чувак, это куча денег». Позволить себе Fairlight могли немногие: Стиви Уандер, Кейт Буш, Херби Хэнкок, Жан-Мишель Жарр. Питер Гэбриел был впечатлён настолько, что стал партнёром компании по дистрибуции в Великобритании.
Идея «компьютеризированного оркестра» напугала индустрию: британский Musicians' Union называл CMI смертельной угрозой для своих музыкантов, а в мае 1982-го принял резолюцию, запрещавшую членам профсоюза играть на синтезаторах, драм-машинах и любой электронике, «способной воспроизводить звучание обычных инструментов» — поводом стал не Fairlight, а гастроли Барри Манилоу. Резолюцию не применили ни разу и отменили в 1997-м, а монополию Fairlight обрушил рынок: к концу 1980-х более дешёвые E-mu Emulator, Ensoniq Mirage и Akai S1000 сбили цены, и в 1988-м компания прекратила выпуск инструментов, уйдя в пост-продакшн для кино и телевидения. Паника же осталась в истории — первая тревога, что автоматизация отнимет у музыкантов работу, за сорок лет до нейросетей.